Суд пояснил, что получение взятки и легализация ее предмета не предполагают правомерного возникновения права собственности, а потому предмет взятки и имущество, из него преобразованное, подлежат конфискации у любого лица, в чьем владении находятся

11 ноября Конституционный Суд вынес определения № 2916-О и № 2917-О по жалобам на п. «а», «б» ч. 1 и ч. 3 ст. 104.1 «Конфискация имущества» УК РФ.

Основания для обращения в КС

Приговором районного суда от 18 июля 2022 г. гражданин П. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ. Как установил суд, подсудимый за совершение незаконных действий в пользу юридического лица получил взятку в виде двух квартир и, желая скрыть данный факт, убедил О.К., являющуюся его тещей, зарегистрировать на нее право собственности на эти квартиры. С учетом этого суд постановил конфисковать их в собственность государства.

Приговор в части решения о конфискации был оставлен без изменения апелляционным судом, которым были отклонены доводы жалобы О.К. о нарушении ее конституционных прав и об отсутствии у нее иного жилья, кроме конфискованного. В частности, суд указал, что она не оплачивала и не могла оплатить сделки купли-продажи этих квартир, но представила расписки с недостоверной информацией, а также что она не могла не знать о получении квартир в результате преступных действий П. С этими решениями согласились вышестоящие суды, а ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы.

О.К. обратилась с жалобой в Конституционный Суд, в которой просила п. «а» ч. 1 и ч. 3 ст. 104.1 УК РФ признать не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они позволяют конфисковать имущество, которое находится в собственности лица, не являющегося виновным в совершении преступления, и которое является единственным жильем такого лица. Кроме того, заявитель утверждала, что в результате конфискации квартир с неотделимыми улучшениями (произведенным в них ремонтом и установленным оборудованием) она также лишилась денег, потраченных на эти улучшения.

Также с жалобой в КС обратилась Е.Л.. В отношении ее отца Л. постановлением районного суда от 12 мая 2023 г., оставленным без изменения вышестоящими судами, было прекращено уголовное дело. Он обвинялся, в частности, в получении взяток и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных им в результате совершения преступлений. Этим же судебным решением постановлено конфисковать, обращая в собственность государства, земельный участок и возведенный на нем жилой дом.

Как установили суды, Л. на полученные в результате совершения преступлений деньги приобрел земельный участок, к которому впоследствии были присоединены земельные участки, приобретенные на средства семьи. Также в качестве получения взятки было осуществлено строительство на этом земельном участке жилого дома за счет средств взяткодателя, а их общая сумма, потраченная им на строительство и отделку этого дома, составила свыше 48 млн руб. Право собственности на земельный участок и жилой дом было зарегистрировано за Е.Л..

Суд также учел, что в строительство жилого дома были вложены и собственные денежные средства Л. и что на земельном участке возведены другие объекты недвижимости. Тем самым суд пришел к выводу о том, что имущество, полученное в результате преступлений, было преобразовано, а построенные за счет средств Е.Л. вспомогательные постройки (забор, баня, беседка, домик) являются неотделимыми улучшениями. Он исходил из того, что Л., являясь фактическим владельцем участка и расположенного на нем дома, владея и пользуясь ими, в целях сокрытия преступного характера происхождения имущества обеспечил переход прав на эти объекты недвижимости к своей дочери. Присоединение земельных участков к первичному земельному участку происходило под его непосредственным контролем, он координировал действия участвующих в этих действиях лиц, а фактическая передача имущества Е.Л. не состоялась. Обстоятельства дела, включая установленный судом размер законных доходов семьи, не позволявший им реализовать строительство данного дома, свидетельствовали о том, что она должна была знать, что строительство дома производится на денежные средства, полученные ее отцом преступным путем.

В жалобе в Конституционный Суд Е.Л. просила признать положения п. «б» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ не соответствующими Конституции в той мере, в какой они позволяют конфисковать имущество, которое приобретено законным путем и приобщено к имуществу, полученному в результате совершения преступления.

Конституционный Суд проанализировал норму о конфискации

Изучив жалобы, КС отметил, что многоаспектность негативного воздействия коррупции на жизнь общества и государства позволяет отнести ее к числу особенно опасных социальных явлений. Он подчеркнул, что принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества. Одной из таких мер является конфискация имущества, которая по своей конституционно-правовой природе соотносима по некоторым признакам с наказанием, но не тождественна ему (Постановление № 5-П/2017).

Отсутствие конфискации в перечне наказаний, установленных УК, как заметил Суд, само по себе не исключает с учетом задач уголовного закона возможности принудительного прекращения по судебному решению права собственности на принадлежащие обвиняемому на праве собственности орудия преступления, иные средства его совершения, предметы преступления. Сохранение же в пользовании виновного лица денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступления, потенциально способствовало бы такому общественно опасному и противоправному поведению, а потому противоречило бы достижению задач Уголовного кодекса.

Как заметил КС, в Постановлении № 49-П/2024 он сформулировал правовую позицию, согласно которой последующее превращение или преобразование имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционных требований и запретов, и доходов от него в иное имущество, в том числе приумножение такого имущества (включая имущественные объекты), не исключают применения к такому имуществу мер, направленных на его обращение в доход государства. Иное – с учетом того, что стоимость имущества, полученного в результате такого преобразования, может значительно превышать стоимость первоначально приобретенных благ – означало бы по существу возможность легализации незаконных доходов вопреки принципам противодействия коррупции и положениям Конституции.

В определениях указано, что в отношении лиц, не признанных виновными в совершении коррупционного преступления или иного из преступлений, перечисленных в п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК, уголовный закон допускает применение конфискации на основании ч. 3 ст. 104.1 УК, которая предписывает конфискацию имущества, переданного осужденным другому лицу или организации, только в случае, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий. При этом данный факт требует доказывания в рамках уголовного дела.

Исходя из правовой позиции, сформулированной в Постановлении № 25-П/2025, само по себе осознание того, что совершение преступления влечет такое последствие, как конфискация имущества, подкрепленное сведениями о реальных случаях, когда такие последствия наступают, выступает фактором сдерживания преступлений. Более того, и для лица, которое само непричастно к совершению преступления, но осознает получение имущества именно в результате его совершения, это является дополнительным стимулом для принятия мер по отказу от принятия имущества или от получения доходов от такого имущества.

В Определении № 2917-О отдельно уточняется, что данный подход распространяется и на участие непричастного к совершению коррупционного преступления или легализации предмета, полученного в его результате, лица в преобразовании или превращении предмета такого преступления в иное имущество. В этом же документе поясняется: как строительство за счет коррупционного преступления объекта недвижимости на земельном участке, так и возведение любых сооружений на участке, приобретенном в результате совершения преступления лицом, которое знало или должно было знать о преступном происхождении такого имущества, предполагает единство правовой судьбы этого имущества, что не может не учитываться в правовом регулировании уголовно-правовых последствий совершаемых противоправных деяний.

Как подчеркнул КС, тем более не может влиять на правовую судьбу такого имущества внесение неотделимых улучшений в объекты недвижимости, преступные по своему происхождению или представляющие собой результат последующего за преступлением преобразования или превращения в них предмета преступления. Специфика неотделимых улучшений заключается в том, что они, будучи интегрированными в движимую или недвижимую вещь, становятся ее частью как объекта права собственности и не могут быть отделены без вреда для имущества. Возврат же стоимости неотделимых улучшений возможен только в отношении лица, действовавшего при внесении таких улучшений добросовестно.

Конституционный Суд указал, что лицо, которому передано имущество, полученное в результате совершения преступлений, предусмотренных статьями, указанными в п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК, либо в результате преобразования или превращения предмета такого преступления или доходов от него в иное имущество, если это лицо знало или должно было знать о преступном происхождении имущества, не лишено возможности осознавать как уголовно-правовые последствия в виде обязательной конфискации такого имущества, так и их распространение не только на это имущество в его первоначальном виде, но и на все результаты его преобразования или превращения, извлеченные из него доходы, а также последующие улучшения, неотделимые от него. Такой же смысл оспариваемым законоположениям придается и в судебной практике (например, Кассационное определение ВС от 27 июля 2021 г. № 81-УД21-12-К8; кассационные определения Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 9 ноября 2023 г. по делу № 77-2582/2023; от 28 мая 2024 г. по делу № 77-1091/2024 и др.).

КС разъяснил: поскольку как получение взятки, так и легализация ее предмета не предполагают правомерного возникновения права собственности, постольку этот предмет, а равно полученные от него доходы либо имущество, из него преобразованное или превращенное, не могут быть оставлены в пользовании ни лица, получившего взятку, ни лица, которому по указанию взяткополучателя такой предмет или легализованное имущество переданы. При этом, если иные лица, знавшие о преступном происхождении имущества, вложили в него собственные денежные средства, то это не может исключать конфискацию всего имущества, образующего неделимый имущественный комплекс. Право требовать возмещения произведенных неотделимых улучшений имущества при его возврате из незаконного владения собственнику имеет только добросовестный владелец.

Таким образом, КС резюмировал, что обжалуемые заявителями положения ст. 104.1 УК не могут расцениваться в качестве нарушающих их конституционные права. Он подчеркнул, что судами установлено: О.К. осознавала, что регистрация за ней права собственности на квартиры являлась частью получения взятки; Е.Л. осознавала, что строительство жилого дома производится на денежные средства, полученные ее отцом преступным путем; являясь лишь номинальным собственником земельного участка и жилого дома, она в этом доме не проживала, а фактическим владельцем данного недвижимого имущества всегда был ее отец.

https://www.advgazeta.ru/