Он вернул на новое рассмотрение дело о компенсации морального вреда реабилитированному, указав, что суды обосновали ее размер лишь доводами истца в исковом заявлении

02 апреля 2025

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 24 февраля по делу № 56-КГ24-20-К9, в котором напомнил о необходимости учитывать при определении размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование совокупность конкретных незаконных действий причинителя вреда и обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием.

В период с 26 января по 10 февраля 2021 г. неустановленное лицо похитило двигатель катера, принадлежащий Л., стоимостью свыше 378 тыс. руб., причинив ему ущерб в крупном размере. 12 апреля 2022 г. следственное управление УМВД РФ по г. Владивостоку возбудило уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК – мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере.

Так как по просьбе Л. ранее М.С. занимался ремонтом двигателя, 17 мая 2022 г. он был допрошен в качестве подозреваемого. В этот же день ему избрали меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая была отменена 26 мая 2022 г. Постановлением следователя от 20 декабря 2022 г. уголовное преследование М.С. было прекращено в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, за ним было признано право на реабилитацию.

Представитель М.С., адвокат филиала ПККА «Советник» И.Д. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании на основании ст. 151, 1070, 1100 ГК компенсации морального вреда в размере 1,5 млн руб., причиненного незаконным уголовным преследованием. В иске указывалось, что незаконное уголовное преследование длилось семь месяцев, в этот период М.С. находился в статусе подозреваемого в совершении тяжкого преступления, с ним неоднократно проводились следственные действия, факт его нахождения в статусе подозреваемого по уголовному делу был предан огласке, что причиняло нравственные страдания не только ему, но и его родным и близким. Истец также обращал внимание на то, что испытывал постоянный стресс, связанный с заведомо несправедливым подозрением в совершении преступления, которого он не совершал.

Суд пришел к выводу, что незаконным уголовным преследованием были нарушены неимущественные права истца. Ссылаясь на ст. 133, 134 УПК, ст. 151, 1070, 1099, 1100, 1101 ГК, п. 39 Постановления Пленума ВС РФ  от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», он взыскал с Минфина России компенсацию морального вреда в сумме 250 тыс. руб. за счет средств казны РФ в пользу М.С. Определяя размер компенсации, суд указал на продолжительность незаконного уголовного преследования (по подсчетам суда – восемь месяцев), его процессуальный статус в уголовном деле – подозреваемый, тяжесть инкриминируемого преступления, избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, а также на то, что М.С. испытывал эмоциональные переживания, связанные с его уголовным преследованием.

Апелляция и кассация согласились с выводами первой инстанции. При этом кассационный суд дополнительно отметил, что доводы кассационной жалобы Минфина России были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций и обоснованно ими отклонены с приведением в судебных актах соответствующих суждений и мотивов.

https://www.advgazeta.ru/